ogrizomuta (ogrizomuta) wrote,
ogrizomuta
ogrizomuta

Categories:

История, теории общественного развития и познания.

Исследовательские принципы теории тоталитаризма
Период после Второй мировой войны отмечен на Западе ши­роким распространением теории тоталитаризма, нашедшей отра­жение в исторических исследованиях. Нацистский режим в Гер­мании и сталинский период в истории СССР сыграли не после­днюю роль в утверждении взглядов тоталитарной школы. Теоретические положения тоталитаризма изложены в десятках и сотнях трудов политологов и советологов,

посвященных как об­щим его основаниям, так и отдельным аспектам, которые касают­ся тех или иных политических институтов и учреждений в различ­ных странах, а более всего, пожалуй, в СССР. По мере того как развертывалась холодная война, советский коммунистический режим рисовался на Западе все более ужасным по сравнению даже с германским нацизмом. Эта тенденция была позднее по-простецки озвучена президентом США Р. Рейганом, который оп­ределил СССР как «империю зла».

Исследовательские принципы тоталитарной модели базируют­ся на противопоставлении тоталитарного и свободного мира, закры­того и открытого общества. В центре внимания тоталитаристов — некая абстрактная «свободная личность», независимая от власти. Труды сторонников тоталитарной школы основаны на наблюдении и обобщении «негативных», вернее, неприемлемых для западного «ученого мира» тенденций, свойственных в определенный период новейшего времени процессу взаимодействия общества и власти. Эти тенденции специалисты находят в политике и повседневной жизни многих стран, в том числе и исторических «столпов» де­мократии. В этом смысле тоталитаризм можно назвать «болезнью XX в.» Исходя из этого формулировались признаки, или атрибуты, тоталитаризма, число которых иные авторы доводили до десятка, а то и более (идеократия, однопартийность, господство карательных органов, отсутствие свободных выборов, цензура и т. п.). Под тота­литаризм как политическую теорию часто подгоняются и экономи­ка, и социальная жизнь, и культура. Однако сколько бы общих признаков тоталитаризма ни перечислялось, их в сущности объе­диняет только признание некой особой формы власти, которая зиж­дется на насилии и идеологическом внушении (индоктринации) по отношению к личности. Различия властных форм в отдельных стра­нах, которые, по признанию теоретиков тоталитаризма, являются частью истории отдельных стран, непосредственно на сущность вла­сти не влияют, представляя главным образом академический, т. е. чисто научный интерес. Таким образом, просматривается идеоло­гическая заданность тоталитарной теории, ее черно-белое видение и дихотомический по отношению к советскому марксизму-лениниз­му характер, а также аналоги «Краткого курса истории ВКП(б)», взятые с обратным знаком (ведущая роль партии — господство властных элит; морально-политическое единство советского обще­ства — единое идеологическое пространство; движение к социаль­ной однородности — создание монотонного бесструктурного «ато-мизированного» общества и т. д.) . Факты, которые не укладыва­ются в эти схемы, просто отбрасываются или получают превратное истолкование.

В исследованиях тоталитаристов по истории России и СССР (Л. Шапиро, М. Фейнсод, Р. Пайпс, К. д'Анкос, Р. Конквест, М. Малиа и др.) легко обнаруживается, как и каким образом они препарируют источники в угоду своим взглядам. Об этом свидетель­ствует, например, длинный список преувеличений числа жертв ста­линского террора, прослеживаемый в трудах-Р. Конквеста и других авторов. Одним из ярких примеров последнего времени стал Р. Пайпс, приемы работы которого с источниками были подвергнуты нелице­приятной критике как в отечественной, так и в западной литературе17.


Уже сам по себе такой подход не мог не вызывать протеста у исследователей, коим оставалось лишь детализировать особенно­сти тоталитаризма в отдельных странах. По мере того как они обнаруживали в развитии СССР отклонения от классической то­талитарной модели, возникали сомнения в ее пригодности для объяснения советской истории, причем даже среди ее привержен­цев. Впервые это нашло отражение в трудах М. Фейнсода, кото­рый одним из первых обратился к тщательному изучению советс­ких архивных документов18. Как следствие, появились другие тео­рии, например авторитарно-бюрократическая модель, теория конвергенции и др. В 1980-е годы в США и других странах неко­торые историки, названные «ревизионистами», предлагали иные подходы к изучению истории России и СССР.

Падение советского строя и крушение соцлагеря оживило тео­рию тоталитаризма на Западе. В тех нередких случаях, когда она смыкается с другими, более современными течениями обществен­ной мысли, ее называют неототалитаризмом. Особенное распро­странение теория тоталитаризма получила в постсоветской России и приобрела характер господствующей официальной идеологии по отношению к собственному прошлому. Отечественные исследова­тели с энтузиазмом принялись изучать основы тоталитарной тео­рии и применять ее в своих исторических трудах. Причина заклю­чалась в антиномическом сходстве тоталитарной теории с догмати­ческой марксистско-ленинской интерпретацией истории. Видимо, далеко не случайно, что многие бывшие блюстители чистоты мар­ксистско-ленинских взглядов, партийные деятели и историки КПСС стали ярыми приверженцами тоталитарной теории.

Исследовательские установки тоталитарной теории — идео­логическая заданность, линейность и одномерность в подходах к изучению исторических явлений и процессов, имеющих сложный, многозначный (амбивалентный) характер — вынуждают искать более приемлемые пути для объективного освещения прошлого, «по ту сторону добра и зла», которые каждый понимает по-своему. [...] тоталитарная историография не со­здают для этого необходимых предпосылок.

17 Речь идет о публикации документов «Неизвестный Ленин», предпринятой в рамках совместного российско-американского проекта «Анналы коммунизма». См.: The Unknown Lenin. From the Secret Archive / Ed. by Richard Pipes. New Haven and L., 1996. Комментируя это издание, историк В.Т. Логинов привел несколько примеров неверных интерпретаций, вырванных из исторического контекста, препарирования, передергивания, сделанных маститым автором в угоду своим взглядам и представлениям. См.: В.И. Ленин. Неизвестные документы. 1891 —1922. М., 2000. Послесловие. С. 581—590.
18 После войны в США попал так называемый Смоленский архив — комплекс архивных документов, вывезенный немцами из СССР. Систематическое изучение документов вынудило Фейнсода признать, что он имеет дело с «несовершенным тоталитаризмом».

Источник: Источниковедение новейшей истории России: теория, ме­тодология, практика: Учебник/А.К.Соколов, Ю.П.Бокарев, Л.В. Борисова и др. Под ред. А.К. Соколова. — М.: Высш. шк.. 2004. С. 23-26

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments